Mitsubishi Lancer Evo IX
Митсубиси Лансер Ево 9

Редко здравому человеку придет в голову мысль заставить другого проснуться в субботу в полседьмого утра и ехать к черту на кулички. Потому что каждый знает – доброго слова после такого не жди. Надо быть самонадеянным, даже беспардонным. Надо быть глубоко уверенным в своей правоте. Или, есть и такой вариант, надо иметь в рукаве Mitsubishi Lancer Evo IX.

«Какая прекрасная погода... выдалась в этот день. Полигон был необычайно прекрасен. Животные... прятались в лесу. Медведица рожала своих медвежат, а Алексей Васильев мчался на желтом «Мицубиси». И только ежики говорили между собой шепотом: «Это Алеша, это Алеша...»

Это Васильев сам сказал. После его слов можно сделать вывод о том, что в стаканах у нас плескалась жидкость покрепче апельсинового сока. Но нет, ничего подобного. Evo, яркий белый снег и много свежего кислорода – вот содержимое коктейля, который сносит башню покруче водки с «Рэд Буллом».

Случился этот монолог в субботу, святой день для любого человека. В субботу правоверные евреи, например, вообще ничего не делают. Им религия запрещает даже к телефону подходить. И в эти ранние часы, когда солнечный луч начинал осторожно трогать пятку, а птички-невелички – намекать на будущую весну, и мне, и Леше больше всего хотелось стать правоверными евреями. Но у одной известной компании, устраивающей дела Mitsubishi в России, были на счет нас свои планы. И это очень показательно. Редко здравому человеку придет в голову мысль заставить другого проснуться в субботу в полседьмого утра и ехать к черту на кулички. Потому что каждый знает – доброго слова после такого не жди. Надо быть самонадеянным, даже беспардонным. Надо быть глубоко уверенным в своей правоте. Или, есть и такой вариант, надо иметь в рукаве Mitsubishi Lancer Evo IX.

Другой вопрос, что когда Evo VI была большим шагом вперед и Evo VII с управляемой электроникой трансмиссией – тоже, «восьмерка» сенсацией уже не стала. И вообще – их даже не успели выпить до дна, обглодать им все косточки, сравнить со всеми возможными конкурентами. А вот у нас уже «девятка». Такая частота обновления попахивает разводом на уровне поколений компьютерных мозгов или свежих сотовых телефонов.

И все же это, как марки собирать: если у тебя уже есть несколько с изображением «Петунии низкой», «Бегонии вечноцветущей», «Львиного зева» и «Пеларгонии», странно не прикупить еще и «Махровый Бальзамин». В коллекции должны быть все, одна лучше другой. Была «восьмерка», будет и «девятка». Таков примерный ход мыслей, если в семь утра греть своими джинсами холодную кожу сидений, втайне надеясь, что ранняя презентация обязательно выльется в чашку горячего кофе.

Но был только сок. Апельсиновый. Желтый и холодный – такой же, как и свежая «девятка». Она только из Японии – даже отверстия для магнитолы не успели закрыть чем-то пригодным. Запах новой машины. Ни одной пылинки внутри. И почти никаких отличий снаружи от «восьмерки», стоящей рядом. Почти. «Смотри, Леш, они здесь новые бампера сделали. В переднем теперь дырки воздуховодов, которые идут охлаждать интеркулер. Лишние отверстия все заделаны. И эмблема теперь на не пластмассовой «переносице», а просто на сетке». Леша отчаянно пытается делать вид, что ему интересно. Оживляется он только на моих словах про диффузор, который появился на заднем бампере. «Фуфло. Не может он работать при таком дорожном просвете», – деловито говорит наш первый пилот, пробуя пластик на прочность носком гоночного ботинка. По правде говоря, японские пиарщики и сами признаются, что черный диффузор здесь для того, чтобы «не позволить саже из отработавших газов оседать на бампере». И еще для «более спортивного вида». То есть действительно фуфло. А вот алюминиевая крыша, которая уменьшает массу на четыре килограмма, полый задний спойлер и сниженный центр масс – нет. И 17-дюймовые диски BBS – тоже. Кованые колеса должны не только снижать неподрессоренную массу, но и быть прочней обычных легкосплавных Enkei, которые ставятся на версию Sport. Но та, что была у нас, называлась Ultimate и отличалась от «спорта» еще и амортизаторами, специально разработанными Bilstein.

Пошли знакомые слова, и Васильев уже весь во внимании. Самая пора ему рассказать, что мотор на новой версии теперь обзавелся системой регулировки фаз газораспределения, и развивает теперь 280 л. с. Но лишние пятнадцать сил по сравнению с «восьмеркой» не вызывают у него большого прилива энтузиазма. «Момент какой?» – следует блиц-опрос.

– 355 ньютонов.

– Коробка?

– Теперь шестиступенчатая.

– А раньше была? Пяти? – выдает свой пробел в знаниях Леша, который сегодня вообще дебютирует за рулем «Мицу».

И не дослушав ответ, он уже прыгает в «восьмерку». Надо наверстывать упущенное и входить в курс дела. Дверь, ключ, передача и мир за окном приходят в движение. За время нашего общения я заметил, что спустя десять минут знакомства с Лешей через драйвинг нервы сдают даже у ABS. Модель и марка машины не имеют значения. Не нужно больше четверти часа, чтобы в своем знакомстве с машиной Васильев дошел до интимных подробностей. И вот, выполнив все элементы из обязательной программы Евгения Плющенко, он поворачивается ко мне с единственным вопросом: «Не знаешь, в трансмиссии «девятки» они что-нибудь меняли?».

– Нет, – я уверен, как самурай.

– Отлично! – улыбается Леша.

У новой модели здесь ничего не изменилось, и это кажется небольшой победой здравого смысла над маркетингом. Праздновать мы ее садимся уже в салон новой «девятки».

«Нравятся сиденья – и здесь и там. Разницы не чувствуется», – говорит Леша, поеживаясь в тренировочных ковшах Recaro. Короткий проброс по кругу, и фотографы бросаются в рассыпную, пытаясь поймать момент, когда пилот FIA GT начнет балет на льду. Но весь кайф – внутри, где рык мотора смешивается с комментариями Васильева. Слова прерываются дыханием: когда все, затаив его, следят, на какой скорости желтый седан слизывает снег со льда, Леша работает легкими, как мехами, поставляя кислород своей заслуженной голове. Все по науке. «Это кайф, конечно... шестиступка... большой шаг вперед по сравнению со старой коробкой. Обычно... на таких автомобилях очень тугой механизм переключения передач... при аккуратном переключении обороты сильно падают. Здесь все так же туго, но обороты падают меньше за счет короткоходного рычага... важно для динамики разгона». Резкая смена ритма, и со змейки машина в силовом скольжении уходит на ипподромный поворот. Лед не идеален, и дробь идет на кузов. «На «девятке» ощутимо ниже центр тяжести... она действительно стала более «плоской» в поведении на дороге... в связи с этим появились более жесткие ощущения от подвески... она жестче и строже, чем «восьмерка». Нет вообще никакой расхлябанности... машина для бойца! И мотор отличный, но ему не хватает более ровного характера. Как, кстати, у Мazda6 MPS. Движок постоянно требует режима 3000–4000 об./мин, когда машина уже не дает спокойно жить». Но такой разговор меня не устраивает – скучновато. И когда Леша в очередной раз на скорости контрсмещением срывает машину с прямолинейной траектории, я задаю свой вопрос.

«Тебе вообще за рулем... э-э-э... страшно бывает? Играет внизу живота?»

Васильев, не моргнув глазом: «Да, но только если что-то внезапно случается в какой-то неизвестной машине. Вот если она на скорости в повороте встает, а ты не знаешь, как ее возвращать на путь истинны-ы-ы-ый....» И на этом «ы-ы-ы» Evo динамично покидает вираж и влетает в мягкий сугроб, поднимая вокруг себя снежное облако. В следующие несколько минут мы навсегда подавляем в себе желание стать правоверными евреями и почти становимся первыми людьми в мире, которые заработали грыжу из-за Evo IX. А когда «девятка» покидает снег, Леша говорит: «А еще заметь – существенно изменился цвет. Яркий стал, не то, что на старой «восьмерке» – тухлый, бесцветный, поносный какой-то. А теперь он сочный». И стоит – бессовестно ржет, отчего животные прячутся в лесу. А медведица – начинает рожать своих медвежат.